Архив рубрики: Рассказы

Оммаж

В кабинете свирепствовала буря. Всего несколько минут назад это была одна из многих старомодных тихих комнат, что могут сохранять свой вид десятилетиями, будто само время замедляет в них свой ход. Теперь же, в вихре разлетающихся туда и сюда осколков и сотрясающем грохоте, с трудом угадывалось, что только что тут царила прошедшая сквозь годы меланхолия, нарушаемая лишь парой посетителей, допускаемых внутрь.

У бури было имя. И хоть Василий Иванович, в настоящий момент сжимавший в руке ножку от стула и методично крушащий ей большой дисковый телефон, был всего лишь человеком, ему как никому подошли бы слова “стихийное бедствие”. Однажды вспыхнув, ярость его вгрызалась в мир и рвала и его, пока обстановка вокруг не превращалась в военный пейзаж, состоящий из обломков, осколков и всхлипов бухгалтера, прикидывающего, во что выльется приведение места взрыва обратно в рабочий вид.

Его помощник, расположившись на единственном нетронутом в комнате стуле, пил кофе и отстранённо наблюдал за происходящим. Он видел подобные вспышки ранее, и знал, что пока столы ломаются, а стёкла бьются, всё идёт более или менее своим чередом. Раньше это приносило много проблем: порой под бурю попадали люди, и по её прошествии нужно было думать, где и как можно потерять некоторое количество сильно повреждённых человеческих тел. Проблемы с возвратом пепелищу обычного рабочего вида казались на этом фоне более чем незначительными, и можно было, откинувшись на спинку, спокойно наблюдать за происходящим. Сам Василий Иванович называл нисходящую на обстановку ярость “терапией”, объясняя, что это хороший способ привести себя в порядок: вначале давая волю эмоциям, и затем переводя внимание с слепой агрессии на сознательное обращение предметов в прах, пока методичность и обязательность этого процесса не делали из уничтожения рутину и не сводили ярость на нет. С тех пор, как эта практика вошла в повседневность, количество смертельных случаев вокруг него сошло до приемлемых цифр, и проблем сильно поубавилось. Правда, возникла нужда в частом ремонте – но личный кабинет, святая святых создаваемого вокруг Василия Ивановича мира, до сих пор оставался нетронутым.

Глядя на разлетающееся на куски убранство, помощник размышлял о том, насколько имя его босса оказалось определяющим в выборе жизненного пути. С одной стороны, было бы наивно предполагать за ним какую-то магию: по крайней мере, вокруг можно найти уйму людей с самыми разными судьбами, которые никак не укладывались в мысль, что имя само по себе способно что-то менять в человеческой жизни. С другой, имея в тёзках довольно известного исторического персонажа, можно было немного, по чуть-чуть, из года в год, двигать свою личность в определённом направлении. И его самого, помощника, имя, ложилось в эту схему достаточно хорошо, позволяя думать, что у этой истории точно есть некое двойное дно.

Всё дело в том, что Василий Иванович был революционером. Не из тех, что создают свой отряд и объявляют войну режиму или устраивают погром с ружьём наперевес – такие вещи он находил совершенно бессмысленными. Он был из тех, кто ощущал себя нормально в хаосе, гнул мир под себя и терпеть не мог никакой воли свыше, если только под креслом этой воли не лежит лично им, Василием Ивановичем, установленная бомба. Его полем боя и диверсий был общество целиком: свои люди в нужных креслах, связи в силовых структурах, теневые каналы притока денег, некоторое количество боеспособных людей на охране этих каналов, и несколько легальных организаций, прикрывающих всю теневую структуру.

Стоило Василию Ивановичу захотеть – и многие люди на самом верху заимели бы то, что в приличном обществе назвали бы серьёзными проблемами. Проблема была в том, что у этого желания должны были быть причины. Какая-то цель, которая бы оправдала взрыв масштабом в страну – и этой цели у Василия Ивановича не было. Всё, что было им сделано, было построено ровно для этого большого взрыва, и осталось только сделать несколько звонков и шепнуть что нужно правильным людям, чтобы механизм начал работу – но у этого вдруг не оказалось ровно никакого смысла. Деньги и власть казались ему плохим мотивом. Всё это можно было достать откуда угодно в почти любых количествах, и он хорошо умел это делать, а значит, не испытывал в этих вещах никакой нужды. Патриотизм он находил хорошим управляющим механизмом, и часто даже сам его использовал – но ни на грош не верил в него как в идею. Помощь бедным и нуждающимся казалась ему насмешкой над человеческой природой, в которую, как он считал, вложено насилие и желание ползти вперёд – и в итоге, плетя паутину влияния, связей, расставленных ловушек и заложенных бомб, он не придумал ничего лучшего чем ждать. Ждать, когда что-то произойдёт и он, почувствовав это, вложив в открывшуюся возможность весь свой накопленный взрывной потенциал.

И вот это случилось. Невероятное, невозможное событие. Событие, которое поставило под вопрос весь мир, к которому привыкли люди. Но следом оно повлекло за собой то, что кабинет пребывал в состоянии конца времён, а Василий Иванович, переводя дыхание и всё ещё сжимая ножку стула, произнёс первые за несколько минут ярости слова.

– Нет, ну какого хуя, Петя?

Помощник, к которому были обращены эти слова, поморщился. Завершение экзекуции кабинета означало, что теперь будет разговор по существу. И он не знал, что ответить.

– Не знаю, Василий Иванович. Несуразица какая-то, – сказал он.
– Я пробовал задавать им вопросы. Но они, похоже, смотрят на нас как на жуков. Знаете, когда отдельные особи могут показаться интересными, но – в банке, а не так, чтобы вести с ними дела. Поэтому мне озвучили условия и очень быстро выставили за порог, если тут будет уместно такое слово.

– И они сказали тебе найти им людей из списка?

– Да, похоже на то. Они дали понять, что им нужны именно эти люди. Мы их не заинтересовали. Но если мы сможем им услужить, как они выразились, и привести людей на церемонию, то нас могут тоже допустить до неё.

– И они назвали это “оммаж”?

– Да, и даже приглашения выдали. Я не стал вам показывать, на всякий случай, – Пётр покосился гору обломков, оставшихся от мебели – Но там такая старинная бумага и письмена – похоже, кровью. Про приглашение на совершение оммажа кому-то, кого они именуют “всевеликий и преотвратнейший принц тьмы”. С перечислением регалий и достижений, которые обеспечили им место на церемонии.

– И несмотря на то, что мы можем поставить им небольшую армию, их заинтересовали вот эти вот ребята, а мы пошли нахрен? И это точно не какая-то там их сверхчеловеческая шутка?

– Не похоже на шутку исходя из того, что я видел. Довольно пугающие твари. Сожрали Василия и Илью, прежде чем нам удалось донести до них, что мы ищем сотрудничество. Так что, эти ребята показались мне серьёзнее могилы. И теперь им нужны эти люди из списка.

– И ты нашёл этих людей?

– Да, всех. И все они есть в отчёте.

Василий Иванович перевёл взгляд на скомканный клочок бумаги. Именно он стал причиной того, что теперь ему был нужен новый кабинет. Точнее, причиной стала аномалия, в настоящее время огороженная со всех сторон кордонами и спецвойсками. В первых сообщениях о ней говорилось, что аномалия была похожа на портал, возле которого время от времени наблюдались незнакомые человеку формы жизни, описываемые свидетелями как “ужасные” или “демонические”, если попробовать перевести мычание и неопределённые эпитеты в более-менее конструктивную речь.

Первые попытки контакта провалились. И когда информация об аномалии дошла до Василия Ивановича, вокруг полегла уже пара десятков человек из тех, кто пытался подобраться ближе. Тогда он отправил Петра узнать больше о происходящем. А помощник его не был бы его правой рукой, не сумей не только подобраться к порталу, но и вступить в контакт с теми, кто в нём обитал. И судя по итогам общения, появление портала означало скорый конец мира, каким он был известен населению планеты Земля. По крайней мере, твари изнутри были настроены серьёзно, и по возможностям, судя по всему, легко могли сделать то, что собирались. Тут Василий Иванович и собирался вступить в игру, предложив свои услуги и произведя нужные преобразования с минимальными потерями среди населения. Конечно, в обмен на некоторые преференции со стороны гостей, а именно – возможности заглянуть на другую сторону портала и узнать, каков мир за пределами привычных людям времени и пространства.

Здесь и всплыл злополучный список. Твари хотели вассалов на земле. Тех, кто приглянулся им больше всего. Тех, кто продолжил бы вершить дела, пользуясь именем и властью. Заслуженных, доверенных последователей. Таковых тут была пара десятков. И перечитывая их список Василий Иванович ощущал, как шевелятся волосы на его голове.

Первый из списка. Был назван философом хаоса и князем всех алчущих, претендентом на высшую милость и общение с императором всех проклятых и мёртвых. В миру, по информации Петра, – известный в узких кругах городской сумасшедший, любящий крыс и дешёвый алкоголь, писавший в стол эпистолы сомнительного содержания, часть из которых была опубликована в сети и вызвала умеренный интерес у пользователей, интересующихся оккультизмом. Второй из списка, названный вернейшим рыцарем и правой дланью управителя мира. По полученной информации – автор проникновенных молитв инфернальным силам, несколько раз засветившийся в СМИ из-за скандалов с проведёнными в лесу чёрными мессами, на которые как будто невзначай выходили полицейские патрули. Третий, упоминавшийся как мастер нечистых церемоний, также был участником чёрных месс, в которых были зафиксированы манипуляции нечистотами и прочие непристойности, упоминание которых Василий Иванович предпочёл пропустить. И так далее: четвёртый, пятый, пятнадцатый – все были замечены в восхвалении тёмных сил, кто-то в весьма пикантных формах; кто-то провёл некоторое время, будучи клиентом клиник, занимающихся купированием всевозможных ментальных проблем; иные были в стабильных отношениях со всевозможными булькающими, цветущими или рассыпчатыми субстанциями, и вершиной достижения всех их были мелкие инфоповоды для журналистов, время, проведённое в смирительной рубашке и пара неудачных ограблений. И они были нужны там, в портале. Они должны были определить, какая судьба ждёт этот мир. Василий Иванович окинул мысленным взором годы, потраченные на строительство своей системы связей, сдержек и противовесов. Вспомнил, как правдами-неправдами двигал в нужные места людей. Убирал с них тех, кто мешался. Как превращал в кровавую кашу тех, кто не оправдывал доверие или мешался. Как шёл на сделки с совестью и торговлю идеалами, чтобы стать ближе к своей мечте. И, зарычав, начал рвать отчёт зубами, остервенело жуя куски и шумно их проглатывая. Пётр в недоумении наблюдал за экзекуцией. Спустя некоторое время, Василий Иванович глубоко вздохнул и сказал:

– Значит так, Пётр. Достань им этих хлопцев. Сделай всё, как они сказали. Сделай больше. Привези их хоть по своей воле, хоть перевязанными и упакованными, лишь бы говорить могли и остатки ума не растеряли. Нам нужно попасть туда, на другую сторону. Нужно понять, чем живут эти твари и от чего они дохнут. И, раз у нас нарисовались представители царства тьмы, нужно посмотреть, есть ли в этой вселенной их естественные враги. Возможно, эти ребята будут не так безумны. В идеале – ещё и настроены на войну. Оммаж? Я им покажу оммаж, суки. Я им такой оммаж сделаю…